facebook Vkontakte LiveJournal e-mail
ПОДПИШИСЬ НА НОВОСТИ:


 

Идеология

26 сентября 2017 | Сергей ПАНАСЕНКО
МАЛО ИМЕТЬ ХОРОШИХ ЭКСПЕРТОВ. ИХ НАДО ЕЩЁ И СЛУШАТЬ

«…К СОЖАЛЕНИЮ, ЭКОЛОГИ у нас часто кажутся окружающим безумцами, а федеральная природоохранная повестка дня разорвана, и связь между исполнительной властью, с одной стороны, и обществом и бизнесом с другой, не функционирует как должно…»

Тихим, деликатным голосом, с паузами, подбирая слова, формулирует свою позицию руководитель Рабочей группы по экологии Экспертного совета при Правительстве Российской Федерации и член Общественного совета при Минприроды России Рашид Исмаилов.

Ранним утром мы единственные посетители безлюдного кафе в центре Москвы. Из окна можно видеть ряды свободных парковочных мест, которые заполнятся ещё только через час. Его рабочий день начинается в шесть. Я подумываю о второй чашке кофе…

— Я работаю в Открытом правительстве с его возникновения, с 2012 года, – говорит он. – Задача ставилась такая: обеспечить учёт мнений референтных групп – бизнеса, общества – при принятии правительственных решений. 

Экспертный совет занимается именно этим: негосударственный и некоммерческий коллегиальный орган, он обеспечивает независимую экспертизу проектов правительственных решений. Вопросы экологии сначала не относились к приоритетным, но тут прошёл Париж, готовился Год экологии, и стало очевидно, что экологическая тема в Открытом правительстве провисает. И вот семь месяцев назад решением министра Михаила Абызова такая рабочая группа по экологии была образована. В ней 35 ведущих экспертов в сфере природопользования. Высокий уровень…

— Полное единодушие и одобрямс? – ворчу я.

Исмаилов начинает загибать пальцы: Газпром, РЖД, Фонд дикой природы, РСПП, Гринпис, Деловая Россия, Общественная палата… При всём желании в таком составе избежать споров и дискуссий просто невозможно, что, собственно, как он говорит, и было его целью при формировании списка экспертов. Он говорит: «Каждый наш зелёный кейс должен рассматриваться со всех сторон. Мы все вопросы прогоняем через сито разных точек зрения. Если бы не было столкновения мнений, всё не имело бы смысла. Мы нацелены на то, чтобы показывать риски. А риски демонстрируются только через критическую позицию».

За время существования Рабочая группа выпустила более 10 докладов. Все можно скачать на сайте Открытого правительства, к слову. Из них 7 по итогам прошлогоднего декабрьского Госсовета. По топливу. По ратификации Парижского соглашения. По экологическому образованию. И, кстати, у них ещё очень насыщенная повестка до конца года и до марта 2018, вспоминает он.

Моя беда в том, говорю я, что даже в такой ранний час я слабо поддаюсь очарованию бюрократического документооборота, и потому нельзя ли что-нибудь поконкретнее, практичнее, желательно связанное с деньгами?

Извольте, говорит он. Обязательное экологическое страхование: достаточно практично?

— Рабочая группа подготовила первый вариант законопроекта по экологическому страхованию. Это экзотический для России механизм: страхование экологических рисков. Да, тема старая, но практических шагов никто не делал. Первый законопроект об обязательном экологическом страховании вносился в Госдуму двадцать лет назад. Мы её взяли и стали работать. Написали пояснительную записку, доклад. Разослали рабочий вариант для изучения в узком кругу…

Я рассматриваю осадок на дне чашки и припоминаю, что в законе «Об охране природы» есть статья 18 «Экологическое страхование». Короткая, как выстрел. Существовала рабочая группа по теме экологического страхования при Совете Федерации. Есть ещё законы «О промышленной безопасности» и «Об обязательном страховании опасных производственных объектов», но и там экологическое страхование как обязательный институт отсутствует. Отдельные сознательные или осторожные юридические лица страхуют экологические риски своей деятельности абсолютно добровольно. Но поскольку речь идёт о добровольном страховании, то затраты на него ложатся на прибыль, а не на себестоимость.

Так что природа природой, а деньги деньгами.

Исмаилов соглашается: они попали в точку. Начались звонки. Вопросы. Всезнающие СМИ оживились. Российская Национальная Перестраховочная Компания (дочерняя структура Банка России) провела экспертизу, оказала рабочей группе юридическую поддержку. Сообща сейчас прорабатываем второй вариант документа, говорит он, подключаются Минфин, Всероссийское общество страховщиков. Отраслевики зашевелились: нефтяники, угольщики (ну да, понятно, киваю я, кто же у нас больше радеет о природе, чем угольщики?). «В чём наше преимущество? – оптимистически спрашивает Рашид. – А в том, что мы не отраслевой орган. Мы над схваткой. Мы будем консультироваться и доводить и отшлифовывать проект до такого состояния, когда его примут все действующие лица. Мы предложим институт экологического страхования таким, что он будет выгоден всем».

Заявление, конечно, смелое, но всё же нельзя забывать, что тексты законопроектов пишут, вносят и уж тем более принимают другие люди, и роль мозгового центра, каковым, по сути, служит рабочая группа, на этом извилистом пути снижается. К тому же все эксперты работают целиком на общественных началах, у руководителя группы нет собственного бюджета и зарплаты тоже нет, что, на мой сторонний взгляд, не совсем корректно.

Но мы продолжаем разговор о деньгах, и я оживляюсь, когда Рашид Исмаилов произносит два слова, звучащие сегодня всё чаще: зелёное финансирование.

Он поясняет:

— В ответ на поручение Президента Владимира Путина по итогам декабрьского Госсовета прошлого года в марте мы подготовили документ «О применении зелёных финансовых инструментов российскими институтами развития и публичными компаниями». Мы нарисовали общие контуры некоторой системы, которая отвечала бы за финансирование зелёных проекты. Но потом нас попросили сузить рамки – и тогда мы решили остановиться на концепции зелёного банка. Рабочее название – Росэкобанк…

Действительно, исходный вариант предложений (документ также доступен на сайте Открытого правительства) обращает на себя широтой размаха. Всем институтам развития и госбанкам эксперты рекомендовали выделить зелёные проекты в отдельные инвестиционные портфели, что, по идее, открыло бы путь для целевого привлечения средств. Минприроды, Минфин и Минэкономразвития должны подготовить рамочную концепцию поддержки зелёного кредитования. Зелёные облигации призваны привлечь капитал в проекты по модернизации производств. Также должны появиться зелёные фонды взаимных инвестиций, средства которых инвестируются в компании, реализующие зелёные проекты. Эксперты выступили за предоставление кредитных и налоговых льгот компаниям, использующим возобновляемые источники энергии или повышающим энергоэффективность, а также за льготы по налогу на прибыль для зелёных проектов вплоть до обнуления налоговой ставки. И многое другое…

Впрочем, даже в упрощённом варианте зелёный банк возникнет в России нескоро. Рашид Исмаилов аккуратно оценивает этот срок как «минимум год». Потребуется создавать межведомственную рабочую группу, составлять дорожную карту. Неизбежно серьёзное совершенствование нормативной базы. А создание методик расчёта и оценки? Ведь никто до сих пор не знает, что такое зелёный проект, хотя говорят о них много. Как оценивать проекты: насколько они зелёные, насколько экологичные? По каким критериям?

В рабочей группе по зелёному банку есть представители Банка России, ВЭБ, WWF. Консультанты из KPMG – как говорит Исмаилов, «у них свой взгляд», что весьма полезно для дела, плюс пара экспертов из одной немецкой финансовой структуры, которая в ЕС занимается развитием и поддержкой зелёных проектов…

А ещё к ним в рабочую группу обратились из Центра стратегических разработок Алексея Кудрина с предложением обдумать тему зелёных госзакупок. Поскольку рабочая группа вправе инициативно брать темы для изучения, это будет совместная работа с WWF и ЦСР по экологически ориентированному подходу к системе госзакупок, но о сроках пока говорить рано.

Всё это и вправду интересно, говорю я, но есть одна загвоздка: никакая работа никакого аналитического центра не может быть лучше той информации, которой центр пользуется. А если в последнее время и впрямь возник вакуум между регулятором в лице Минприроды и теми референтными группами, с которыми должно работать министерство, особенно в регионах, – в другом, то что хорошего от такой ситуации ждать? Вот пресловутые мусоросжигающие комплексы: власть считает, что всё в порядке, все решения приняты, исполнители назначены, а вот люди так, боюсь, не считают, и главные баталии здесь ещё впереди.

Исмаилов не спорит: источники информации – ахиллесова пята многих экспертных коллективов. «Когда мы готовим исходный материал, – говорит он, – мы опираемся на самые разные организации, привлекаем и сторонних специалистов, которые не входят в нашу рабочую группу на постоянной основе. Иногда мы даже в финальный документ вносим особое мнение экспертов, если оно имеет вес и значение».

Он говорит, что одна из его задач – сформировать коммуникационный канал с обществом, потому что «у Минприроды обширное поле деятельности, и есть такое мнение, что обратную связь от бизнеса там перестали слышать. Я не могу судить, почему это происходит, но мы видим, что у бизнеса, у общества есть острая потребность доносить свои мысли до регулятора».

У нас полно экологических общественных движений и даже партий, создававшихся именно для этих целей, напоминаю я. Исмаилов соглашается немедленно, как человек, давно и всесторонне решивший для себя этот вопрос. Зелёное общественное движение, говорит он, в природоохранной теме теряет конструктивность. Этой тенденции уже несколько лет. Есть разные спонтанные природоохранные акции, перекрытия дорог, пикеты, манифесты, есть жёсткий лоббизм крупного бизнеса, есть реакция регулятора, но степень доверия населения к зелёному движению в целом крайне низка. Люди раздражены и разочарованы. Им негде реализовывать свои экологические стремления, их интересы на федеральном уровне никто не представляет. Нужна федеральная зелёная платформа. А её нет.

Он замолкает, словно задумывается, стоит ли продолжать, и потом решает, что стоит, но аккуратно.

— Я пока не могу раскрыть все детали, но речь идёт о создании новой всероссийской общественной природоохранной организации. Такой организации, которая бы заслужила уважение профессиональных экологов. Они должны поверить в неё, чтобы их суммарный авторитет смог быть верным образом представлен на правительственном уровне…

Это замечательно, говорю я, но всё-таки зелёный банк хотелось бы побыстрее.

[an error occurred while processing the directive]
[an error occurred while processing the directive]