facebook Vkontakte LiveJournal e-mail
ПОДПИШИСЬ НА НОВОСТИ:


 

Архитектура

10 апреля 2015 | Александр АСАФОВ, Татьяна ЕПИМАХОВА, Надежда МОРОЗОВА, Андрей СТОЛЕТОВ
МОСКОВСКАЯ АГЛОМЕРАЦИЯ: ТЕОРИЯ ГИПЕРУРБАНИЗМА. Равенство, устойчивость и концентрация систем

 

leadПредлагаемый вашему вниманию доклад был написан независимой междисциплинарной Исследовательской группой архитектуры соучастия и урбанизма (Community Architecture and Urbanism Research Group, CAU Research) в составе Александра Асафова, Татьяны Епимаховой, Надежды Морозовой и Андрея Столетова. Коллектив образовался в 2011 году для изучения вариантов развития Московской агломерации. Результатом этой работы и стал данный документ.

Доклад опирается на собственные исследования группы и на открытые данные о состоянии городской среды Москвы, уровне жизни (HDI), ресурсопотреблении, градостроительных тенденциях и общественной реакции на происходящие изменения. Его разработчики исходили из факта распада в 2010-2012 годах сложившейся политико-экономической системы Московского региона в части управления земельными ресурсами. На основе полученного материала была сформулирована гипотеза и предложена программа формирования многоуровневой цепочки поселений в московском регионе с включением в неё принципиально новых городских образований с замкнутыми системами производства, потребления, переработки и обеспечения ресурсами.

Хотя предостережения и предложения группы были проигнорированы, тенденции и процессы последних лет в части освоения территорий так называемой «Новой Москвы» заставляют думать, что доклад нисколько не устарел и будет интересен профессиональным архитекторам-урбанистам и проектировщикам.

Группа продолжает свою деятельность, география и состав участников расширяются. Проведен ряд работ по детским площадкам Москвы, реновации промышленных объектов, по центральному кварталу в Вологде, по изменению дворовых территорий и пр.

ЧАСТЬ 1.

Введение

В 2012 ГОДУ В СИЛУ РЯДА инициатив Президента России и московского правительства в архитектурной (и не только) среде возникла масштабная дискуссия вокруг вариантов развития Московской агломерации. Принятое в конце 2011 года решение о пересмотре административных границ Москвы и Московской области в форме присоединения к столице 148 тыс. га территорий юго-запада и запада Подмосковья не обсуждалось в сколько-нибудь широких общественных или профессиональных кругах. С февраля по июль 2012 года по инициативе Правительства Москвы силами ГУП «НИ и ПИ Генплана Москвы» был проведен международный конкурс концепций развития Московской агломерации. Российские градостроители и специалисты из других стран, приглашённые к участию, ещё 24 февраля были вынуждены выразить своё недоумение относительно административного характера формирования агломерации Москвы, территориально не соответствующей фактическому положению в регионе.

Причины такого развития событий важно ясно сформулировать, поскольку они лежат в основании проблем, с которыми столкнулись сегодня люди в наших городах.

В октябре 2010 года после стремительной смены руководства Москвы началась широкая деконструкция сложившейся политико-экономической системы московского региона в части управления земельными ресурсами. Подавляющее большинство инвестиционных контрактов на строительство в Москве между бизнесом и московским правительством было пересмотрено, заморожено или расторгнуто. Перед новым правительством Москвы, с одной стороны, встала задача формирования новых общественных пространств и реновации депрессивных городских территорий, а с другой – поддержания городского бюджета, который в значительной степени обеспечивался новым строительством. Для частного бизнеса же было критически важно найти возможность загрузить свои строительные мощности с целью сохранения рентабельности предприятий.

Выходом из этой ситуации мог стать только новый масштабный проект на территории Москвы – что и привело к экстренному пересмотру административных границ региона в пользу столицы. В качестве идеологического обоснования такого решения был выбран тезис о переносе столичных функций из исторической Москвы на новые территории. Сложившийся столичный статус Москвы был принесен в жертву коммерческим интересам без каких-либо значимых объективных причин.

Тем временем в марте 2012 года в стране сменился президент. Когда следом в мае сменилось руководство и Московской области, из уст нового губернатора Сергея Шойгу прозвучало предложение перенести столицу России «куда-нибудь в Сибирь» – вполне укладывавшееся в общую канву развития политико-административной ситуации в московском регионе.

Но в ноябре в Московской области опять обновился губернатор: прежний так и не успел передислоцировать столицу в Сибирь и отправился командовать войсками. Меж тем, изменение границ Москвы и Московской области было зафиксировано законодательно. И тут вдруг открылось, что перенос столичных функций, администрации президента или даже части федеральных административных структур на новые территории вовсе не является необходимым условием для нормального функционирования означенных институтов. Федеральные министерства и кремлёвская администрация остались на своих местах, международные команды урбанистов и архитекторов стали паковать вещи, а московская агломерация, наблюдавшая за всем этим несколько со стороны и в оторопении, продолжила тем временем свой тернистый путь.

Экстенсивный тип развития как фундаментальная причина проблем городов

Что означает описанная выше ситуация на практике в городском планировании и как это сказывается на формировании среды обитания человека – жителя московского региона?

Налицо экстенсивный подход к развитию города, который имеет мало общего с концепцией устойчивого развития общества и несёт в себе множество потенциальных угроз. Необходимость застройки всё новых и новых земель, заполнения их жильем, дорогами, коммуникациями, свалками, полями аэрации диктуется двумя постулатами девелоперской логики, в значительно степени влияющей и на логику принятия правительственных решений. Первый из них заключается в том, что Москва должна всё время находиться в состоянии строительства, а второй гласит, что свободная земля – это ресурс для заполнения её квадратными метрами недвижимости.

На фоне этих постулатов в современной Москве и в других городах России существует комплекс проблем, которые мы разбили на две логические группы: институциональные и профессиональные.

report_moscow_(1)

Экстенсивный подход к развитию Москвы порождает ряд проблем. Графика: CAU Research

Первая группа проблем оказывает значительное влияние на общественное развитие и относится в большей степени к компетенции институтов власти:

– неэффективное потребление энергии и ресурсов, низкий процент перерабатываемых отходов, неприятие обществом идей устойчивого развития;
– этнокультурные конфликты, сила преступного мира и как следствие – агрессивная и криминогенная городская среда;
– социальные процессы: старение населения, распад нуклеарных семей, увеличение числа одиночек, усложнение «третьего возраста», разрыв межпоколенной солидарности, естественная убыль населения, возникновение виртуальной реальности, увеличение социальной неоднородности и др.;
– сегрегация и геттоизация индивидуумов, общественных институтов и городской среды, отсутствие соседств и территориальных сообществ.

Проблемы, объединённые нами во вторую группу, скорее порождены профессиональными сообществами, участвующими, так или иначе, в формировании городской среды. Эти проблемы в значительно большей степени дискуссионные, и утверждая их, мы утверждаем главный фокус нашего исследования в междисциплинарном поле:
– наши города изуродованы функциональным подходом, ведущим к зонированию территории, игнорированию социальной составляющей среды, концентрации всех функций в городском центре и омертвлению городской периферии;
– коммерческий успех является приоритетом для участников архитектурно-строительного процесса в противовес профессиональной этике;
– продолжается клонирование бедных общественных пространств, «ничейных» территорий, грязных улиц, бесхозных дворов и тесных типовых квартир с завышенной стоимостью, не отвечающих реальным потребностям людей и представлениям о достаточном и адекватном жилище;
– культ частного автомобиля и городская среда, ориентированная на автотранспорт, приводят к загрязнению воздуха, экологической деградации, растрате полезного времени и ресурсов в дорожных заторах, регулярной гибели и травмам людей на дорогах.

Функциональный коммерческий и ориентированный на личный транспорт подход несёт в себе стремление к высокой плотности для достижения экономических целей. В его рамках устанавливаются верхние пределы плотности застройки для обеспечения минимальной необходимой функциональности жилой среды. Городам выдвигают требования «функциональной плотности»: санитарно-гигиенические (инсоляция, уровень шума, «просматриваемость», размещение стоянок относительно зданий и др.); технико-экономические (расчётная жилищная обеспеченность, этажность, площадь озеленения, отступ от красной линии и др.); требования пожарной безопасности (круговой объезд вокруг зданий, проезды и подходы к зданиям, противопожарные «разрывы» между зданиями и т.п.).

Градостроители с удовольствием принимают эту систему создания среды и рисуют планы будущих городов широкими мазками разнообразных геометрических форм и их сочетаний. Поскольку эти формы не имеют под собой социальной основы, авторам для их обоснования приходится искать ментальные символы, взятые из самостоятельно созданной ими упрощённой картины мира.

report_moscow_(2)

Презентация OMA на конкурсе концепций развития Московской агломерации, Москва, апрель 2012. Фото: CAU Research

Какие аспекты при этом остаются без внимания? Это важнейшие, принципиальные для человека гуманистические требования, оказывающие прямое воздействие на его средовое самоощущение. Здесь «людность», ступенчатость организации приватности и публичности, возможность идентификации, создания защищаемого пространства, масштабность соотношения пространств и объёмов, оценка обитателями среды как стеснённой или комфортной, возможность контроля над ней и проявление других форм территориальности. Все эти требования связаны с интенсивностью освоения городской среды. Субъективные чувства людей напрямую зависят от формальных показателей освоенности города: плотности заселения, расстояний между зданиями, визуальной сепарации фрагментов среды разного рода барьерами и от типов этих барьеров (здания, ограждения, ландшафтные средства).

Эта дисгармония уже сложилась в текущих границах Москвы и продолжает усугубляться. От неё невозможно избавиться простым расширением границ и переносом строительной активности на новые, чистые и незаселённые территории. Как раз напротив: вместе с экстенсивным ростом городской ткани на новые территории будут привнесены все те проблемы, которые уже существуют в городе сейчас.

report_moscow_(3)

В современном Подмосковье дома ставят там, где получится. Фото: CAU Research

Наши города отражают состояние нашего общества: замкнутого, агрессивного, разрозненного и сегрегированного по множеству признаков. С другой стороны, наше общество является следствием наших городов. Города до сих пор существуют и развиваются в парадигме тоталитарного государства, не заинтересованного в сильных независимых сообществах или гражданских инициативах. Разница только в том, что политическая идеология освоения пространства заменена коммерческой. Эта тенденция должна быть изменена.

Логика экстенсивного развития, оценка земли как ресурса для застройки, а самой застройки как материального воплощения функции позволяет воспринимать новые территории исключительно как плацдарм для N миллионов квадратных метров жилья в год, умноженных на спекулятивную стоимость 1 метра на рынке Москвы. Это может быть «Лучезарный город» Ле Корбюзье, плотно распространённый на 148 000 га. И когда вы будете собирать осенним днём грибы или ягоды в лесу Калужской области, вам внезапно откроется вид на Новую Москву.

report_moscow_(4)

Потенциальный вид на Новую Москву из Калужской области. Фотомонтаж: CAU Research

 

Социальная ответственность урбанистики и архитектуры

Такова яркая иллюстрация планирования в гектарах, квадратных метрах и рублях. Это важные критерии, но только если мы помним о том, что на этой земле будут жить люди, и хорошо бы ещё знать какие именно и как они будут там жить. Сейчас мы наблюдаем постепенное вымывание социального содержания из архитектуры и урбанистики. Не все готовы мириться с этим фактом, что подтверждается всплеском разного масштаба движений, организаций, конференций и выставок.

Вот лишь некоторые из них: бесприбыльное движение «Архитектура для человечества» (Architecture For Humanity), США, 1999 год; организация Социально-экономически-средового проектирования (Social Economic Environmental Design, SEED) 2005 год; виртуальная выставка «Малый масштаб, большое изменение: новая архитектура социального служения» (Small Scale, Big Change: New Architectures of Social Engagement) октябрь 2010 – январь 2011; конференция «Смерть и жизнь социальных факторов» (The Death and Life of Social Factors) США, 2011 год; деятельность группы молодых архитекторов «АВО» из Вологды, 2012 год. Не забудем и такие крупные и известные во всём мире явления как Ассоциация исследований средового проектирования (Environmental Design Research Association, EDRA) и «Архитектура соучастия» или «Архитектуры местных сообществ», которые давно вышли за пределы теоретических исследований и получили грандиозный опыт реализации.

Ещё в 1970-е годы в США формируется новый междисциплинарный подход «Предотвращение преступности через средовое проектирование» (Crime prevention through environmental design (CPTED), который основывался на идее, что эффективное средообразование может привести к уменьшению преступности. Основателями этого движения являлись криминалист Рэй Джеффери (C. Ray Jeffery) и архитектор Оскар Ньюман.

Практическая и исследовательская деятельность Оскара Ньюмана связана с концепцией «защищающего пространства», которая указывает на взаимозависимость социальных, пространственных факторов и безопасности жилой среды. В частности, он показал, что на уровень преступности существенно влияют две характеристики среды: высота зданий и число квартир на лестничной площадке. Наверное, самым ярким примером в истории проектирования и строительства жилой среды, доказывающим важность средовой психологии, является история комплекса социального жилья Прюит-Игоу (Pruitt–Igoe) площадью 23 га в Сент-Луисе, штат Миссури (архитектор М. Ямасаки, 1955).

report_moscow_(5)

Комплекс Прюит-Игоу. Фото: открытые источники

Приподнятые над поверхностью земли с открытым пространством согласно одному из принципов проектирования Ле Корбюзье, 33 одиннадцатиэтажных здания были заселены семьями с низким уровнем достатка. Придомовая территория, коридоры, прачечные и другие общие места не принадлежали никому и быстро превратились в опасные и непригодные для жизни пространства. Через 20 лет федеральным Департаментом жилища было принято решение о сносе всех зданий Прюит-Игоу. Это событие обозначило в истории теории архитектуры гибель модернизма с его функционалистским подходом к проектированию. Теоретик постмодернизма Чарльз Дженкс назвал Прюит-Игоу «примером ужасных намерений модернистов идти против реального социального развития».

Говоря о социальном в архитектуре, нельзя не упомянуть имя выдающегося архитектора, крупного теоретика Германа Хертцбергера, внёсшего неизмеримо ценный вклад в развитие архитектурной мысли. Он развил значимые концепции «приватного и публичного», «промежутка» (англ. in-between), «структуры и интерпретации», «артикуляции», «поливалентности», успешно воплотившиеся в практику. Хертцбергер писал: «Тщательно выверенные размеры, правильная артикуляция и верный баланс открытости и уединения – это первые шаги к обитаемому пространству между вещами» (перевод К. Кияненко).

Находки пространственных решений Г. Хетцбергера тонко отражают жизненные ситуации между людьми. Например, двойная дверь в доме для пожилых De Drie Hoven (1964-1974, Амстердам, Нидерланды), позволяющая жителям регулировать степень открытости социального контакта.

report_moscow_(6)

De Drie Hoven, жилище для пожилых. Фото: открытые источники

Подведём черту другими словами Г. Хертцбергера: «Вопрос, имеет ли архитектура социальную функцию, вообще неуместен, потому что социально нейтральные ситуации просто не существуют, каждое вмешательство в окружение людей, несмотря на особые намерения архитекторов, имеет социальное значение».

 

(Продолжение следует)

[an error occurred while processing the directive]
[an error occurred while processing the directive]