facebook Vkontakte LiveJournal e-mail
ПОДПИШИСЬ НА НОВОСТИ:


 

Устойчивое развитие

16 января 2018 | Андрей РЫЖОВ
НАСТАЛО ВРЕМЯ ДЛЯ РЕАЛЬНОЙ УСТОЙЧИВОСТИ

Ллойд Олтер (Lloyd Alter) трудился архитектором, девелопером, изобретателем и продавцом домов фабричного производства. Сейчас он адъюнкт-профессор, преподаёт конструирование в Школе дизайна интерьеров Университета Райерсона в провинции Онтарио, Канада. Более десятка лет он пишет для различных изданий, начиная с газеты Guardian и до Treehugger, Azure и Corporate Knights. Пишет на тему зелёной экологической архитектуры главным образом. И всё то, что он наблюдает в этой области в минувшие годы, заставило его выступить со своего рода манифестом, который мы воспроизводим с минимальными сокращениями.

Я пишу для Treehugger много лет, и, возможно, я устал и слегка разочаровался. Поэтому я решил сформулировать для себя некоторые правила на 2018 год, которые будут определять, что я намерен описывать и какими глазами буду на это смотреть.

Я надеюсь отделить то, что причудливо и модно, от того, что действительно устойчивое и зелёное, что действительно важно, если мы собираемся строить чистый низкоуглеродный мир.

 

1. Ни слова про небоскрёбы с лесом на балконах: пускай сперва предъявят расчёты

Этого джинна выпустил из бутылки Стефано Боэри, и у всех просто снесло крышу. Даже в знойном Дубае здания будут сплошь в деревьях, которые якобы поглощают в огромных количествах CO2 и поставляют кислород и влагу жителям дома. Я занялся математикой и установил, что среднестатистическое дерево будет всасывать 6 кг углекислого газа в год. Производство килограмма цемента генерирует килограмм CO2, а в бетоне около 10 процентов цемента. Значит, 10 кг бетона дают 1 кг CO2, не считая тот углекислый газ, который выделяется при добыче и транспортировке песка и прочих наполнителей, составляет остальные 90 процентов бетона. Кубометр бетона весит примерно 2500 кг без арматуры. Поэтому, если для поддержки веса этого дерева и грунта или иных систем жизнеобеспечения потребуются только добавочные полкубометра бетона, то дереву сперва понадобится 20 лет, чтобы погасить углеродную задолженность бетона, который произведён, чтобы оно тут стояло, а уж затем…

Конечно, у деревьев и растений на зданиях масса других достоинств. Они красиво выглядят и поднимают настроение, они обеспечивает среду обитания для других существ, они очищают воздух от пыли и экранируют шум. Но не будем притворяться, что речь идёт об экоустойчивости и парниковых газах, если вы не предъявите мне доказательства. Так что в 2018 году я намерен каждый раз настаивать: покажите мне ваши расчёты, а потом поговорим.

2. Новая деревянная башня? Лучше ей быть из сертифицированной древесины

Сооружение высотных домов из дерева – ключевая архитектурная тенденция десятилетия, поскольку логика строительства с применением возобновляемого ресурса, который ещё и связывает углерод, становится все более очевидной. В большинстве новых технологий деревообработки используется древесина деревьев хвойных пород. Они быстро растут, а расширение использования древесины способно расшевелить экономику государств и отдалённых районов, где лесное хозяйство может создавать новые рабочие места.

Но если лесозаготовки не будут организованы по правилам устойчивости, результатом может стать обезлесение, уничтожение естественных мест обитания фауны и загрязнение рек. Если значительная часть древесины останется гнить, это может свести на нет многие преимущества деревянного строительства.

Мы обязаны не только знать, из чего строится здание, но и быть уверены, что дерево для строительства было экологически устойчиво выращено и спилено. Вот для чего существуют системы сертификации, такие как FSC, SFI и CSA, которые устанавливают стандарты отрасли и подтверждают их соблюдение. Некоторые производители таких стройматериалов, как кросс-ламинированная древесина (CLT), используют сертифицированную древесину. Например, Structurlam объявила, что теперь она является частью стандарта SFI. Но многие стараются не упоминать, откуда родом их древесина.

Строительство из древесины – огромный экологический шаг вперёд, но он может обернуться катастрофой для лесов, если мы не будем осторожны. В 2018 году я откажусь писать о деревянном здании, если только не буду уверен, откуда и как попал на стройплощадку лес.

3. Очередной микродом? И где же он запаркован?

Я когда-то рассказывал, как потерпел неудачу в качестве предпринимателя по продаже микродомов; вот почему я теперь писатель. Основная проблема заключалась в том, что микродома не считаются по закону постоянным жилищем. Они рассматриваются лишь как разновидность recreational vehicle (RV) то есть туристического транспортного средства, типа каравана. Это то, что у айтишников зовётся «клудж»: решение на скорую руку, небрежное и некачественное. Это метод надуть правила организации жилых пространств и строительные нормы, в том числе нормы безопасности.

Правила постепенно меняются, нормативы уточняются, но крошечные дома по-прежнему не являются законными во многих странах. Многие микродома, придуманные дилетантами-энтузиастами, по-прежнему остаются огненными ловушками с пластиковыми чердаками, откуда не спастись никакими способами и где нет даже достаточно большого окна (потому что для окон не осталось места), чтобы выпрыгнуть из этой мышеловки в экстренной ситуации. Они обходят законы и поэтому не могут рассматриваться в качестве разумного решения проблемы жилья для значительного числа людей.

Вот почему я решил не писать в этом году о фанерных ящиках на колёсах, про которые никто не говорит, на какой стоянке они прячутся и куда выбрасывают свои бытовые отходы.

4. Сколько весит ваша машина, мистер Маск?

Американский архитектор и учёный Ричард Бакминстер Фуллер (Richard Buckminster Fuller) когда-то классно поставил в тупик будущую архитектурную суперзвезду, спросив: «Сколько весит ваше здание, мистер Фостер?». Это был удивительный вопрос, потому что люди обычно не слишком задумываются о том, сколько весит здание. Но старина Баки понимал, какая уйма энергии тратится на изготовление стройматериалов, и насколько важно было делать здания легче, чтобы использовать минимум стройматериалов.

Теперь, когда мы входим в эпоху электромобилей, пришло время вернуться к этому вопросу. Каждый килограмм автомобиля, выехавший на дорогу, нуждается в электроэнергии, чтобы толкать его. Чем больше масса, тем больше батарей и тем больше энергии требуется для их зарядки. Полная масса Tesla X с нагрузкой – почти 2 тонны, а пикапа и того больше.

За год до того, как я поступил в архитектурную школу, я ездил на велосипеде из Торонто в Ванкувер и учился на собственном опыте. Я осознал, что любая вещь чего-то весит, и каждый грамм имеет значение. Поэтому и в архитектуре я всегда склоняюсь к решениям лёгким, простым и минимальным. Вот почему я предпочитаю ELF, а не Tesla, и почему я думаю, что разработка и продвижение лёгких электрических скутеров – более важное занятие, чем воспевание электромобилей. О скутерах я и буду писать в этом году.

5. Хватит с нас Бьярке Ингельса

В 2015 году я был в Дании по приглашению некоммерческой организации INDEX: Design to Improve Life, и мы посетили стройплощадку феноменального нового морского музея. Его спроектировал прославленный «стархитектор» Бьярке Ингельс (Bjarke Ingels), и объект был жемчужиной нашего турне. Но я тогда ещё подумал, что это кошмар с точки зрения устойчивого строительства, и написал в TreeHugger, что попал в зону бедствия. Когда я очутился на площадке год спустя, здание было ещё в лесах, и смахивало на то, что главная рампа здесь опять переделываются.

Потом я увидел проект небоскрёба Via West 57 в Нью-Йорке, я подумал: «Чёрт возьми, а как они собираются спасаться от ливней?

Вся конструкция состоит из наклонных рядов балконов выше и выше, и вы не можете просто сбрасывать воду по стокам вниз из-за этих склонов, поэтому неизбежна сложная внутренняя дренажная система. Потребуются изоляция, мембраны, трубы, коллекторы, сифоны: каждый балкон должен быть устроен как автономная душевая кабинка. Это же жуткая головная боль!»

А когда я посмотрел на дизайн Telus Sky, нового здания Ингельса для Калгари –города, где частенько бывает весьма холодно, – я изумился, что проектировщики принялись наращивать площадь наружных поверхностей здания, в том числе за счёт открытых небу террас над обитаемыми зонами.

А ведь любой студент-архитектор понимает, что хотя это великолепно с эстетической точки зрения, с энергетической это тепловой кошмар.

Даже его новейший мусоросжигательный завод в Копенгагене выглядит так, словно мероприятия по сбору влаги здесь спроектированы в подземельях, где вода перетекает из одного гигантского «кирпича» из нержавеющей стали в другой. Одна из характеристик устойчивого проектирования – расчёт на длительную и минимально затратную эксплуатацию.

Тем не менее, я ещё не встречал здания Бьярке Ингельса, которое не казалось бы мне кошмаром для эксплуатантов. Но Бьярке не беспокоят такие мелочи. Он изобретает колесо почти в каждом новом проекте. Это одна из причин, по которой главный пандус его Морского музея в Копенгагене, похоже, держится на клейкой ленте. Он творит новый мир, новую архитектуру, и это вдохновляет его, всё круто и прикольно, и он наслаждается каждым моментом такого творчества. Но я не убеждён, что всё это будет «хорошо носиться», что его творения устойчивы в истинном значении этого слова. Я полагаю, что каждый раз, когда вы изобретаете свой велосипед, он имеет тенденцию выходить из строя раньше, чем вы ждали.

Так вот, в этом году я решил не вскрикивать «Ах, Бьярке!» над каждым его новым проектом, невзирая на то, насколько инновационным и ошеломляющим он выглядит. Я вернусь к ним лет через десять и посмотрю, в каком он состояниии.

Хватит впадать в щенячий восторг над каждым новым культовым объектом, будь то очередная Tesla или супер-пупер небоскрёб, от которого останавливается дыхание. Настало время для реальной устойчивости.

[an error occurred while processing the directive]
[an error occurred while processing the directive]