facebook Vkontakte LiveJournal e-mail
ПОДПИШИСЬ НА НОВОСТИ:


 

Управление отходами

19 июня 2018 |
ВТОРИЧНАЯ ПЕРЕРАБОТКА МУСОРА – НОВАЯ РЕЛИГИЯ XXI ВЕКА?

В октябре 2015 года научный обозреватель газеты «Нью-Йорк Таймс» Джон Тьерни (John Tierney) опубликовал статью, в которой поставил под сомнение правильность стратегии по обращению с ТБО. Его аргументы могут быть интересны в свете идущей сейчас в России полемики на эту тему.

ЕСЛИ вы живёте в США, вы, вероятно, вовлечены в какую-то форму переработки своего мусора. Вероятно, вы отделяете бумагу от пластмассы, стекла и металла. Вы ополаскиваете бутылки и банки, и вы можете положить пищевые отходы в контейнер, предназначенный для компостирования.

Поскольку вы раскладываете всё в отдельные ящики, вы, вероятно, предполагаете, что утилизация помогает вашему сообществу и защищает окружающую среду. Но так ли это? Не тратите ли вы своё время впустую?

Ещё в 1996 году я опубликовал большую статью, в которой утверждал, что процесс сортировки и переработки мусора вреден и расточителен. Я представил множество доказательств того, что переработка была дорогостоящей и неэффективной.

Её защитники заявили тогда, что я несправедливо спешу с осуждением. Отметив, что движение по переработке мусора действительно стартовало всего несколькими годами ранее, они предсказывали, что оно будет процветать по мере формирования отрасли, когда общество научится всё делать правильно.

Что сейчас? Хотя информация об утилизации отходов достигла большего количества людей, чем когда-либо, в экономическом и экологическом смысле мало что изменилось.

Несмотря на десятилетия призывов и резолюций, муниципалитетам по-прежнему дороже перерабатывать бытовые отходы, чем отправлять их на полигон. Цены перерабатываемых материалов резко упали из-за снижения цены нефти и падения спроса на них за рубежом.

Этот спад заставил некоторые компании по переработке отходов закрыть заводы и отменить планы внедрения новых линий. Настроение настолько мрачное, что один ветеран отрасли попытался подбодрить своих коллег этим летом статьёй в отраслевом издании, которую он назвал «Переработка не умерла!»

В то время как политики провозглашают всё более и более высокие цели, в последние годы национальный уровень рециркуляции застопорился. Да, она популярна в богатых кварталах Бруклина или в Сан-Франциско, но жители Бронкса и Хьюстона не проявляют такого же пыла в сортировке мусора в своё свободное время.

Будущее переработки выглядит ещё хуже. По мере того, как города выходят за рамки переработки только бумаги и металлов, а втягиваются в использование стекла, пищевых отходов и различных пластмасс, затраты резко возрастают, а экологические выгоды снижаются иногда до нуля.

«Если вы считаете, что переработка мусора хороша для планеты в целом, и что нам нужно больше рециклирования, то вы идёте прямиком к кризису, – говорит Дэвид Штайнер, главный исполнительный директор компании Waste Management, крупнейшего переработчика бытовых отходов в США. – Превращение мусора в золото оказалось намного дороже, чем ожидалось. Мы должны спросить себя: какова цель всего этого?»

Утилизация мусора неуклонно продвигается в общественном сознании как ценность в самой себе: высшей пробы общественная и личная добродетель, которую воспитывают, начиная с детского сада. Как результат, люди, в обычных случаях хорошо информированные и образованные, не имеют ни малейшего представления о затратах и выгодах этого процесса.

Они, например, не знают, что для сокращения выбросов углекислого газа вы добьётесь гораздо большего, сортируя бумагу и алюминиевые банки, но не беспокоясь о контейнерах для старого йогурта и засохших кусков пиццы.
Большинство людей также считают, что переработка пластиковых бутылок важно для планеты. Их так учит Агентство по охране окружающей среды, которое внушает общественности, что рециркуляция пластмассы приводит к сокращению выбросов углерода в атмосферу.

Но так ли это? Чтобы компенсировать выделение парниковых газов от перелёта в оба конца между Нью-Йорком и Лондоном, пассажиру придётся переработать около 40 000 пластиковых бутылок, при условии, что летел он эконом-классом. Если же он летел в бизнесе, число бутылок может зашкалить за 100 000.

Если вам этого мало, вот ещё. Нью-Йорк и другие города учат людей промывать бутылки, прежде чем положить их в мусорную корзину. Однако расчёт экологов не учитывает эту воду. Крис Гудолл (Chris Goodall), автор книги «Как жить низкоуглеродной жизнью», прикинул, что если вы споласкиваете пластик в воде, которая была нагрета электричеством на основе ископаемых энергоносителей, то в результате такой переработки вы выделите в атмосферу больше углерода, чем сэкономите.

Для многих политиков рециркуляция – это вопрос высокой риторики, а не анализа затрат и выгод. Мэр Нью-Йорка Билл де Блазио заявил, что к 2030 году город не будет отправлять мусор на свалку. «Это путь в будущее, если мы собираемся спасти нашу землю», — объяснил он, добавив, что Нью-Йорк присоединится к Сан-Франциско, Сиэтлу и другим городам в политике «нулевых отходов», которая предполагает беспрецедентно высокий уровень переработки.

Однако в 1990-х годах, когда национальный уровень рециркуляции вырос до 25 процентов, что соответствовало цели, поставленной EPA, агентство выступило с предостережением, что разумно перерабатывать не более 35 процентов мусора. Политики игнорировали это предупреждение и принялись наперегонки декларировать ориентиры в 50 процентов и выше. Большинство из этих целей никогда не было достигнуто, и в последние годы национальный показатель переработки застыл примерно на уровне в 34 процента.
«Имеет смысл перерабатывать коммерческий картон и бумагу, а также отдельные металлы и пластмассы, – писал Джей Уинстон Портер (J. Winston Porter) из ЕРА. – Переработка других отходов, включая пищевые отходы и другие компостируемые материалы, редко бывает целесообразна. «Нулевые отходы» – это очень дорого и экологически невыгодно».

Одной из главных пружин движения рециркуляции было предотвращение предполагаемого кризиса свалок, поскольку на полигонах страны якобы не осталось места. Но этот аргумент, выдуманный СМИ, никогда не был реалистичным в стране с такими пространствами.

Ещё в 1996 году я посчитал, что весь мусор, созданный американцами в течение следующих 1000 лет, будет покрывать 0,1 % территории пастбищ. И это количество земли никак не будет потеряно навсегда, потому что свалки консервируют, покрывая травой и превращаются в парковые зоны, как, например, парк Freshkills на нью-йоркском Стейтен-Айленде.

Большинство городов не любят свои же свалки, но их приветствовали бы во многих сельских общинах, которые ждут большие экономические выгоды от такого бизнеса. У них хватит зелени, чтобы надёжно защитить жителей от возможных запахов с полигонов. Дефицит полигонов – мнимый, до тех пор пока есть спрос на них и есть желающие заработать на их размещении и обслуживании.

По мере того, как экономическая аргументация в пользу тотальной утилизации слабела, её сторонники переключились на экологические аргументы. И ведь такие преимущества у рециркуляции действительно есть, но совсем не те, о которых принято думать.

Рециркуляция не связана с уменьшением потребности в мусорных полигонах и мусоросжигательных заводах. Современные мусорные полигоны в сельской местности, если правильно организованы, могут оказывать минимальное воздействие на окружающую среду. Да, разложение органического мусора приводит к выделению метана, но операторы мусорных свалок уже научились его собирать и использовать для локальной выработки электроэнергии.

Современные мусоросжигательные заводы, всё ещё непопулярные в США, выделяют ничтожно мало загрязняющих веществ, что делает их популярными в странах с высоким экосознанием: в Северной Европе и Японии, где они используются для производства тепла и электроэнергии.

Кроме того, операции по переработке имеют собственные экологические издержки: дополнительные грузовики на дороге и загрязнение от операций по переработке. Компостирование по всей стране вызвало жалобы на тошнотворные запахи, крыс и тучи морских чаек. После того, как Нью-Йорк начал отправлять пищевые отходы на компостирование в штате Делавэр, несчастные соседи компостирующего предприятия взбунтовались и закрыли его в прошлом году.

Экологические преимущества рециркуляции обусловлены главным образом сокращением потребности в производстве новых продуктов: меньшей добычей, бурением и лесозаготовками. Но сразу приходят на ум рабочие в этих отраслях и территории, живущие этими отраслями: кто и как будет финансировать их переобучение и трансформацию, сколько это будет стоить?

Консенсус вроде бы существует по поводу одного потенциального преимущества утилизации и рециркуляции: сокращение выбросов парниковых газов. Его сторонники часто ссылаются на оценку EPA: утилизация муниципальных твёрдых отходов в стране эквивалентна экономии 186 млн тонн углекислого газа, что сопоставимо с исключением выбросов 39 млн автомобилей.

Но в действительности, согласно оценкам EPA, практически все выгоды – более 90 процентов – связаны с переработкой бумаги, картона и металлов, таких как алюминий из банок. Это потому, что утилизация одной тонны металла или бумаги экономит около трёх тонн углекислого газа: намного выше, чем другие материалы, проанализированные EPA.

Переработка одной тонны пластика экономит лишь немногим более одной тонны углекислого газа. Тонна пищевых отходов экономит чуть меньше тонны. Стекла вам нужно перерабатывать три тонны, чтобы получить около одной тонны выгоды. Хуже всего – отходы ячменя: для экономии одной тонны углекислого газа их требуется 20 тонн.

Когда вы исключаете бумажные изделия и металлы, общая ежегодная экономия в Соединённых Штатах от утилизации всего остального в муниципальных мусорных упаковках – пластика, стекла, продуктов питания, текстиля, каучука, кожи – составит всего от 0,2 до 1 процента углеродного следа страны.

Как бизнес, рециркуляция противоречит долгосрочной глобальной экономической тенденции. На протяжении веков реальная стоимость рабочей силы возрастала, а реальная стоимость сырья снижалась. Вот почему мы можем позволить себе купить сегодня гораздо больше, чем могли наши предки. Но из-за высокой капиталоёмкости рециркуляция является всё более дорогим способом производства дешевеющих материалов.

Учёные и инженеры пытались улучшить картину, автоматизируя процесс сортировки, но политики всё время опережают их, ради популярности расширяя границы рециркуляции за счёт новых объектов, себестоимость которых невысока. Чем больше типов мусора, которые требуется сортировать и перерабатывать, тем сложнее становится отделять ценное вторичное сырьё от бесполезного.

В Нью-Йорке полная стоимость утилизации тонны мусора теперь на 300 долларов больше, чем стоило бы его похоронить. Это миллионы долларов в год из карманов жителей. Эти деньги могут быть использованы с гораздо большей выгодой, в том числе и на более значительное сокращение выбросов парниковых газов.
Было бы гораздо проще и эффективнее ввести эквивалент налога на выбросы углерода для мусора, как предложил Томас Киннаман (Thomas Kinnaman) после проведения, пожалуй, наиболее тщательного анализа всех издержек утилизации, захоронения на свалках и сжигания.

Д-р Киннаман, экономист из Университета Бакнелла, оценил всё, от экологического ущерба до удовольствия, которое некоторые люди получают, участвуя в процессе. Он пришёл к выводу, что весь процесс может быть оптимизирован посредством субсидирования рециркуляции некоторых металлов за счёт введения налога в размере 15 долларов США за каждую тонну мусора, поступающую на полигоны.

Этот налог компенсирует экологические издержки, главным образом, воздействие парниковых газов, и позволит каждому муниципалитету сделать выбор с учётом особенностей местной экономики и пожеланий граждан. По словам доктора Киннамана, вторичная переработка при этом сократится против существующего уровня.

Почему многие чиновники и политики продолжают хитрить, добиваясь расширения списка вторичной переработки? Одна из причин – давление со стороны зелёных групп, но причина также и в том, что рециркуляция интуитивно симпатична многим избирателей. Она позволяет людям чувствовать себя добродетельными, особенно состоятельным гражданам, испытывающим угрызения совести из-за их огромного, как им представляется, экологического следа. Это уже не столько практически осмысленная, рациональная деятельность, сколько религиозный ритуал, подобный тому, который совершают католики, чтобы получить отпущение грехов.

Религиозные ритуалы не нуждаются в практическом оправдании для верующих, которые выполняют их добровольно. Но многие переработчики хотели бы сделать эти ритуалы обязательными для всех, с жёсткими штрафами для грешников, которые не сортируют мусор должным образом. Сиэтл стал в этом смысле настолько агрессивным, что на город подали в суд жители, которые утверждают, что инспекторы, ковыряющиеся в их мусоре в поисках повода для наказания, нарушают их конституционное право на неприкосновенность частной жизни.

Легионы мусорной полиции для обеспечения общества с нулевыми отходами: истовые верующие настаивают на том, что это и есть наше будущее. Когда де Блазио обещает избавить мусор в Нью-Йорке, он говорит, что это «смехотворно» и «несовременно» – продолжать отправлять мусор на свалки. Утилизация, заявил он, была бы единственным способом для Нью-Йорка стать «по-настоящему устойчивым городом».

Но человечество зарывает мусор в течение тысяч лет, и это все ещё самое простое и экономичное решение проблемы отходов. Стратегия широкой переработки всё ещё крайне зыбкая, её выживание зависит от постоянных вливаний денег, нескончаемых проповедей и полицейской деятельности. Как можно всерьёз рассчитывать построить устойчивый город на стратегии, которая сама настолько неустойчива?

Метки
[an error occurred while processing the directive]
[an error occurred while processing the directive]