facebook Vkontakte LiveJournal e-mail
ПОДПИШИСЬ НА НОВОСТИ:


 

Презентация

24 сентября 2018 |
ЗЕЛЁНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО МЕЖДУ ИЛЛЮЗИЯМИ И РЕАЛЬНОСТЬЮ

Двадцатилетий юбилей компании Ecostandard Group уже давно прошёл, но сами два десятилетия никуда не делись. Прожитые вместе с отечественной зелёной экономикой и зелёным экологическим строительством, они дают немало поводов и пищи для размышлений. Трудно представить лучшего эксперта по этой теме, чем генеральный директор EcoStandard Group Николай КРИВОЗЕРЦЕВ. Ему задаёт вопросы редактор издания «Зелёный Город» Сергей ПАНАСЕНКО.

— Николай, 20 лет – это период жизни вашей компании, но ведь та зелёная тематика, которая нас интересует сейчас в первую очередь, зелёное строительство – это всё появилось где-то на середине её жизненного пути…

— Давайте уточним. Когда мы говорим о зелёном строительстве, мы имеем в виду три аспекта: ресурсосбережение, защиту природной среды от воздействия строительства и санитарно-гигиеническое благополучие человека внутри построенного объекта. Эти блоки были и в советское время, а новое видение пришло в 2007 году, когда в Москве прошла первая конференция по сертификации, американцы её проводили. Это было как озарение: какой классный подход, вот чёткая система, ясные критерии, нет астрономического количества запутанных нормативов, всё понятно, ярко и красиво упаковано.

Это было первое ощущение, и возникла вера, что сейчас начнётся сумасшедший бум. Эйфория была не у меня одного. О зелёной экономике и сертификации много писали, прошли подряд несколько круглых столов, конференций. И даже кризис 2008-2010 годов не слишком охладил наши головы. В 2010 году уже пошли первые попытки что-то применять в России.

Появились первые сертифицированные объекты. У нас это был завод «Хамильтон Стандард-наука», и мы были первыми русскими, которые прошли целиком путь сертификации по LEED. Было очень сложно. Оказалось, что за красивой упаковкой стоят всевозможные нормы, только американские. Пришлось копаться. Но когда всё прошло, мы были на седьмом небе. Начали заниматься и BREEAM, поучаствовали во всех междоусобных войнах, которые тогда шли между разными группами. Но бум всё не случался, и постепенно всё начало затухать.

— Что случилось?

— Мы сами не могли сначала понять. Смотрели на динамику объектов в Китае, ЮВА, даже в Турции. Там этот рынок бурно рос, и по всем прогнозам выходило, что мы должны сертифицировать как минимум 500-600 объектов в год. Ничего подобного. Да, кризис, но он был глобальный, а не чисто российский. Конечно, у нас стройиндустрия в 2000-х была в особом состоянии, денег было бесконечно много, что ни предложи, всё брали. И мы в 2012-2013 заключали по договору LEED или BREEAM каждый месяц – против одного договора в квартал сейчас. Потом, однако, клиенты начали расторгать договоры, а в 2014 году вообще всё застыло.

— А не значит ли это, что за зелёным строительством не было объективной экономической реальности, только новая мода?

— Именно. В начале 2000-х всё бы проглотили с удовольствием и ещё соревновались бы: у меня «золото», а у меня «платина». Но уже с 2013 начали ужиматься. Конечно, сертификация – это рыночное преимущество, но только сама сертификация обходилась в 150 тысяч долларов, и это без технологий и оборудования – есть о чём задуматься. В итоге рынок, покупатель, заказчик во все это не поверил.

Не поверил в зелёное строительство?

— Не поверил, что ему нужно на это тратиться. Что бы мне ни говорили – никто до сих пор не обосновал реальной экономической целесообразности этих затрат для наших условий. Поэтому зелёная сертификация недвижимости до сих пор остаётся модным веянием. Где-то кто-то из топ-менеджеров захочет – процесс пойдёт. Так получилось   крупнейшим российским банком – сначала мы сертифицировали по BREEAM их центральный офис в Питере , потом в Москве – это было решение руководства Та же история и с другими крупными организациями. А экономически обоснованного тренда как не было, так и нет.

— По этой причине львиная доля спроса на экологическую сертификацию в России – это либо чисто западный инвестор, либо российские компании, но с претензиями на глобальность?

— Абсолютно верно. Вот, например, мы сейчас сертифицируем второй объект одной известнейшей на весь мир производственной FMCG-компании. У них в корпоративной политике прописано, что вся их недвижимость в мире должна иметь сертификат зелёного строительства не ниже такого-то уровня. Глядя на такие примеры, наши начинают повторять, хотя в России выгоды в этом пока нет.

Мы надеялись, что крупные строительные компании сдвинут дело с мёртвой точки. Мы встречались и с «Мираксом», и с «ДОНСТРОЕМ». Мы думали, они посмотрят и скажут: да, эти рейтинги мы признаём и готовы применять. А за ними середняки в регионах подтянутся. Мы беседовали несколько раз с адекватными, грамотными людьми, но все они говорили: «Что мне с этим делать? У меня ни один объект не соответствует этим сертификатам. Зачем мне эта соревновательность, если я своим брендом и так всех бью?

Зачем мне сравниваться с другими игроками, которых мы сейчас сильнее? Зачем мне их тянуть на новый уровень? Ты мне предлагаешь инструмент, который с какой-нибудь приличной екатеринбургской компанией поставит нас на один уровень. Для чего?»

— Тем не менее, у вас на сайте написано, что через ваши руки прошло больше 150 заказов по экосертификации. Мне интересно: а у архитекторов, проектировщиков – у них как-то отношение менялось? Понимание важности и нужности такой идеологии приходит? Или – ну барин чудит, сделаем ему мраморных гусей за его деньги?

— О, первые объекты – это была фантастика. Наш дебют, я говорил – «Хамильтон Стандард-наука» – там проектировщиками были тульские деды лет по 70, с кульманами, которые на каждое наше «вот смотрите, тут по водосбережению такие требования» только руками махали. Они считали своей обязанностью объяснить нам, что все эти требования есть чистый бред, что мы агенты Запада, которым поручено уничтожить отечественное проектирование. Они не хотели ничего читать и знать. Отношение было именно такое, как вы сказали про гусей: инвестор зачем-то хочет – никуда не денешься, будем отрабатывать.

К 2018 году, конечно, стало лучше. Половина проектировщиков уже понимает, что это и зачем, читали про стандарты, где-то даже обучались, профессиональное отношение постепенно формируется. Всё-таки усилиями зелёных советов и организаций в России прошло более сотни курсов обучения по экологически ответственному строительству и сертификации.

— Иностранцев привозили?

— Да, немцев, англичан…

— А как насчёт домашнего, русского зелёного стандарта? Вы недавно говорили: «Полноценных российских зелёных стандартов нет. Где-то кто-то что-то из политических соображений применяет, но полноценных нет». А ведь усилий, и попыток, и вариантов российских зелёных стандартов уже – на пальцах двух рук надо считать.

— Я скажу, возможно, крамольную вещь, но сейчас я до конца не уверен, что вот такой формат – сертификация зданий – пригоден для России. Но если принять, что пригоден, то конечно, нужен национальный стандарт.

— А почему не пригоден?

— А всё потому же. Мы с 2004 года пытаемся внедрить в отрасль систему экологической сертификации строительных и отделочных материалов EcoMaterial. Всё, что можно сделать для продвижения системы, мы сделали. Сертифицировали в европейских институтах, верифицировали в штаб-квартире Bayer Material Science. Зарегистрировали в России. Saint-Gobain, URSA, Tarkett, ISOVER – масса западных производителей сертифицировались по этой системе и вошли со своими товарами в каталог экологически безопасных стройматериалов GREEN BOOK. Для них это норма.

А русские не идут в каталог. Анализ рынка показал, что российский массовый покупатель не смотрит на эти сертификаты. У него главный критерий – цена. Некоторые говорят – наши покупатели не доросли. А мне кажется, у нас как раз слишком умный покупатель. Его уже столько раз обманывали, что он стал циничным и не верит, когда ему рассказывают про независимые проверки и честные маркировки.

— Может быть, правы те, кто говорит, что всё упирается в отсутствие государственной поддержки?

— Формально она у нас есть – вся, какая только может быть. Нас все хвалят, одобряют, мы каждый день слышим, какие мы молодцы, но это только на словах, а на деле – ничего. Сколько мы ни бьёмся – давайте попробуем в каком-нибудь регионе, например, при постройке детских садов отдавать предпочтение материалам из каталога GREEN BOOK – нет.

Это будет ограничение конкуренции, ФАС не пропустит. И всё.
С другой стороны, я не понимаю бизнес, который не может выжить без налоговых послаблений, госпомощи и преференций. Это никакой не бизнес, а освоение бюджетных средств. Вот если Saint-Gobain вкладывает деньги в технологии и в исследования, строит завод, утилизирует отходы, ставит новое оборудование, фильтры на трубах, а в каком-то подмосковном ангаре сидит артель и клепает поддельную продукцию под маркой ISOVER, которая принадлежит Saint-Gobain, – вот тогда государство должно жёстко вмешаться. Это нормальная поддержка бизнеса.

— То есть зелёное строительство не становится генератором прибыли в отрасли?

— У нас зелёное строительство – далеко не основной источник дохода. Нам сертификация даёт от силы 5% оборота. У нас два главных направления: экология и охрана труда. Экология – это лабораторные исследования, замеры, анализы воздуха, воды, почвы, шума, радиации, освещения, плюс мониторинг — те же анализы, но систематически с правильно выставленными точками забора и логистикой проб. Затем проектная работа, ну и штучные заказы: прединвестиционные оценки территорий для Международной инвестиционной корпорации или Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР). Бывают совсем нестандартные задачи. Недавно немцы покупали завод в Екатеринбурге, там всё надо было сделать по немецким стандартам и отослать в немецкие органы контроля. Мы такие задачи любим, они нас развивают.

Второе основное направление – охрана труда. Ему, кстати, государство уделяет гораздо больше внимания, чем зелёному строительству, потому что там серьёзные проблемы, высокий травматизм. Ну и третье направление – инженерные изыскания. А зелёное строительство – мелочи. Но мы в это эмоционально вложились, да и верим в правильность экологически безопасного строительства, поэтому не бросаем и стараемся поддерживать.

— А что, появляются желания бросить?

— Вся наша деятельность по зелёной сертификации стройматериалов и недвижимости принесла нам в минувшем году 18 млн рублей выручки. Прибыли там почти никакой. А один изыскательский проект с крупной московской энергетической компанией – это 50 млн рублей. Понятно, что их ещё сотня компаний могла бы сделать, это отработанные десятилетиями действия, но компания на этом может спокойно жить.
Мы не бросаем зелёное строительство по двум причинам. Во-первых, это хороший имидж компании, это помогает её продавать.

Например, прошлый и позапрошлый годы мы работали с крупной российской топливной корпорацией: они ведут разведку углеводородов в международных водах в Балтийском море, там очень высокие экологические требования. У них были сомнения: а вы по международным нормам потянете работу? И мы говорили – конечно, потянем, вот смотрите, мы с международными зелёными проектами работали, вот у нас американцы сертифицировались, вот англичане. Это убеждает. Во-вторых, из этих зелёных стандартов мы берём для других работ различные ноу-хау.

Каждая новая версия стандарта LEED или BREEAM несёт много интересных вещей, новых подходов к расчётам, к моделям. Мы это изучаем и потом используем. И клиенту нравится, когда мы говорим: «Смотрите, мы вредное воздействие посчитали не как все, а по самой новой методике».

— Из ваших слов вытекает, что русский стандарт вам всё-таки не очень нужен.

— Да нет, если он появится и будет адекватным и модным, мы только рады будем. Но в его создание и продвижение придётся вложить десятки миллионов. В Британии стандарт BREEAM развивают несколько сотен человек и научно-лабораторный центр. А у нас? Мы за национальный стандарт, который будет нравиться строителям, будет понятен застройщику и доступен для средней стройки. Я считаю, что 8-10 млн рублей для средней стройки за сертификацию по LEED – это слишком. Если это будет 1-2 млн и ценность сертификации будет понятна потребителю, сразу создастся рынок из сотен объектов.

— Сейчас острая тема – экологическая сертификация продуктов питания, косметики, бытовой химии – натуральные, эко/био/органик товары…

— Этим мы не занимаемся – руки не доходят, хотя это однозначно растущая ниша. У нас есть отдел экологической экспертизы, который работает с физическими лицами. Он делает всё, от анализа воды из колодцев до замеров уровня радиации и электромагнитных излучений в квартирах и домах. Мы стабильно получаем 20-25 звонков в день от частных лиц, из них каждый пятый – по продуктам питания. Вот здесь, в отличие от зелёного строительства, всё понятно: спрос, рынок, интерес, деньги.

К нам обращаются и фермеры, которые реально работают без пестицидов и других агрохимикатов, просят приехать и оценить, сертифицировать. Но мы не хотим просто приезжать, брать деньги и выдавать какие-то левые заключения. Надо разрабатывать методологию оценки, всё систематизировать, искать партнёров, включая специализированную аккредитованную лабораторию, потому что у нашего лабораторного центра другой профиль. Цепочка понятная, но её надо выстраивать, а до этого, повторю, руки пока не доходят.

— Но есть же западные методики оценки, западные специализированные ассоциации и союзы. Можно, вероятно, воспользоваться их наработками?

— Знаете, мы состоим в разных европейских ассоциациях, но толку от этого никакого. Вступили мы в эти ассоциации, заполнили анкеты, заплатили 5000 евро, нас вывесили на их сайте. И что? Ничего. Методологической помощи практически нет, рекомендации и так в интернете выложены. Мы и в USGBC в 2008 году на волне той самой эйфории вступили, платили по несколько тысяч долларов в год – и что с того? Так что мы однажды решили: хватит с нас этих ассоциаций, нам в России они ничего не дают.

— Стандарты BREEAM и LEED часто и не без оснований упрекали за их чрезмерный перекос в сторону энергоэффективности. В России, как вы уже сказали, с этим тезисом сложно «достучаться» до потребителя, по ряду причин. Но вот сейчас на слуху стандарт WELL. Центр тяжести сдвигается в сторону комфорта и здоровья человека. А у этого стандарта в России есть будущее?

— Да, с WELL в России как раз может быть другая картина. Это в хорошем смысле эгоистическая модель: чтобы мне, потребителю, было хорошо. Конечно, и в офисе на 200 кв. метров можно играть в энергоэффективность, но ты и за 1000 лет здесь не сэкономишь заметно. Игра не стоит свеч, она для самоуспокоения, а реального экономического и энергетического смысла не имеет.

Есть такая теория, что большинство потребителей в плане экологической ответственности проходят две ступени: разумный эгоизм и альтруизм. В эгоизме главная мотивация делать что-то в экологическом смысле – это забота о себе, своём здоровье, а в альтруизме – забота об окружающей среде, о планете. Мы считаем, что российский потребитель пока ступил на первый уровень, поэтому для экологического бизнеса будущее именно за разумным эгоизмом: чистые, органические продукты питания, натуральная косметика, безопасная бытовая химия, анализы воздуха и воды – сейчас интересно это.

В недвижимости то же самое: там вся категория люкс, помимо статуса, держится на комфорте и здоровье. Есть отчёт WGBC 2015 года «О здоровье, самочувствии и производительности людей в офисных помещениях», в котором прямо утверждается зависимость производительности от состояния здоровья и комфорта сотрудников. Это то, что нужно людям, и в России это тоже будет понятно. Это мой дом, мой офис, и я хочу, чтобы в нём всем было хорошо.

— Но стандарт очень «тяжёлый» для воплощения. Этот будущий спрос – на такие проекты, на такие технологии, на материалы, на квалификацию строителей – он в России может быть удовлетворён?

— Может. Не сразу, но при наличии платёжеспособного спроса, как во всём мире, – да. Например, вот мы дружим с производителями одной краски – не буду называть марку, она на основе козьего молока, апельсинов, стоит огромных денег. Двое ребят привезли эту краску из Германии несколько лет назад. Теперь у них работают уже 40 человек, и заказы расписаны далеко вперёд.

В целом, спад спадом, но дома в России по-прежнему строятся и сдаются. Если сосредоточиться на стандарте WELL, то можно рассчитывать на реальный, а не искусственно стимулированный спрос – а это в корне меняет ситуацию.

В завершение хочу добавить, что «зеленое» строительство в любом случае будет развиваться в России, как и во всем мире. Это устойчивый тренд, который никуда не денется – так же, как раздельный сбор отходов, альтернативные источники энергии, электротранспорт или компенсация углеродного следа в рамках борьбы с глобальным изменением климата. Россия внедряет эти принципы медленнее, чем страны Западной Европы или Америка, но рано или поздно для нас это станет такой же реальностью, как wi-fi в метро или бесконтактная оплата смартфоном. В это мы верим и именно поэтому продолжаем заниматься «зеленым» строительством и сертификацией и развивать этот рынок в России.

Метки
[an error occurred while processing the directive]
[an error occurred while processing the directive]