facebook Vkontakte LiveJournal e-mail
ПОДПИШИСЬ НА НОВОСТИ:


 

Устойчивое развитие

20 июля 2015 |
БАБОЧКИ БАРСЕЛОНЫ И ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ СТУЛЬЯ

cradle01

Зелёный архитектор и соавтор целого направления в проектировании и дизайне Cradle to Cradle Уильям МакДоноу (William McDonough) (справа) является также одним из передовых эко-мыслителей нашего времени. Его взгляд на экоустойчивый дизайн привёл в движение целую индустрию: от крупномасштабных проектов (таких, как проектирование самой большой и энергоэффективной зелёной крыши в мире) до разработки самых строгих из возможных экологических стандартов. Сайт Inhabitat побеседовал с Биллом МакДоноу на конференции по зелёному строительству о его работе и о будущем зелёного дизайна. К разговору также подключался Ховард Вильямс (Howard Williams), один из руководителей компании Construction Specialties и известный сторонник использования безопасных материалов, помогавший разрабатывать и вводить в действие список C2C сертифицированных продуктов.

cradle04

— Что вдохновило вас написать книгу и инициировать систему Cradle to Cradle?

— С ранних лет меня увлекали различные идеи, касающиеся вторичного использования ресурсов. Я рос в Японии и Гонконге, где наблюдал полные циклы использования материалов, где отходы превращаются в удобрения и где ресурсы типа воды ограниченны и дороги. Всё это очень контрастировало с той расточительностью, которую я наблюдал, когда наша семья переехала в Соединённые Штаты. Эта разница в подходах произвела на меня глубокое впечатление. Когда я стал молодым архитектором, моё сознание продолжало эволюционировать. Я активно включал солнечные элементы в свои проекты и тщательно отслеживать происхождение строительных материалов. Но идея Cradle to Cradle созрела тогда, когда я встретил доктора Майкла Браунгарта (Michael Braungart). Вместе мы разработали философию С2С и предложили её в нашей совместной работе 2002 года Cradle to Cradle: Remaking the Way We Make Things.

— Как работает система сертификации Cradle to Cradle с точки зрения производителей и потребителей?

— Система сертификации C2C выходит далеко за пределы обычной системы или двухбалльной шкалы «зачтено – не зачтено». С2С – это процесс управления качеством и инструмент бизнес-инноваций, который принимает во внимание не только вопросы качества окружающей среды, но также здоровье, безопасность и социальную ответственность. Сертификация – это продолжительный и строгий процесс, и участвующие в нём компании рассчитывают, что их продукция достигнет уровней Золото, Серебро или Платина. Хотя платинового уровня пока не добился никто.

Сертификация принимает во внимание пять измерений: материалы как сырьё для успешной последующей вторичной переработки, в том числе живыми организмами, использование 100% возобновляемой энергии, отношение к воде как к драгоценному ресурсу, уважение ко всем людям и к естественным природным системам.

cradle02— Пол Мюррей, представитель мебельной компании Herman Miller, успех своей компании в значительно степени связывал с вашим дизайном. Это первая компания, с которой вы сотрудничаете так плотно? И что помогло сдвинуть с места всю корпоративную дизайнерской культуру?

— Мы начали работать с ними, когда они прекратили выпускать кресла Eames из розового дерева – исчезающего вида. Они, конечно, не рвались отказываться от изделия, являющегося имиджевым для компании, но там работал человек, который был настолько увлечён этими идеями, что стал использовать древесину грецкого ореха вместо дерева исчезающего вида. И очень хорошо, что они так поступили.

Мы имеем здесь дело с качеством продукции, которое складывается из многих параметров, привлекающих внимание в том числе и к сокращению выброса углерода, и многое другое. Сплошь и рядом мы натыкаемся на понимание эффективности по модели «мы теперь менее плохие, потому что мы сократили нашу «плохость» на 20 процентов». Но нельзя продавать то, чем вы не являетесь. Так что если вы обнаруживаете аргументы именно такого свойства, то вы должны понимать, что вам пытаются продать то, чем это на самом деле не является. Но так больше нельзя.

cradle03

— В вашей книге вы пишете, что производя бумагу из макулатуры, мы теряем в качестве. Неизбежна ли такая потеря в рисайклинге, который правильнее было бы назвать «даунсайклингом»? Неизбежна ли потеря качества на каждом цикле вторичного использования сырья?

— Конечно, мы хотим покупать качественную продукцию. В книге мы обращаемся к вопросу, который, может быть, непонятен некоторым людям, а именно – к ответственности производителя за свою продукцию. При этом мы не говорим о жизненном цикле, так как не считаем, что продукция – это живой организм. Ведь она таковой не является. Мы также не называем это потребительской продукцией, ибо люди не могут её потребить. Я не могу потребить телевизор. Поэтому мы предпочитаем называть её питательным веществом, нутриентом. Таким образом, мы не говорим о жизненном цикле, а говорим о периоде использования. Мы не говорим об изъятии вещества назад. Мы говорим об обратной логистике, или умном объединении материалов. Если что-то удаляется из здания правильно, согласно нашим протоколам, то это безопасное для удаления вещество, такое, как, например, нержавеющая сталь. Все подобные материалы известны и занесены в базу материальных (ресурсных) запасов.

Это как будто вы выкинули в мусорный контейнер стул от Herman Miller пятнадцать лет назад. Любители покопаться в мусоре обязательно придут и заберут его. Ведь он чего-то стоит. Сталь, алюминий, поликарбонаты, полиэтилен. Это больше не стул, а часть умного запаса ресурсов. Алюминий вернётся к алюминию, сталь – к стали. Эти металлы не чудовищные гибриды, которые нельзя разделить.

cradle05

— В вашей работе вы говорите о рисайклинге, то есть вторичном использовании материалов: термине, относительно которого вы вводите людей, и в том числе меня, в недоумение, особенно ставя его рядом с другим термином – «апсайклинг». Глядя на промышленную продукцию, мы видим, что многие изделия частично изготовлены из вторично использованного сырья. И способ, которым они благодаря этому рекламируются, заставляет думать, что вторичное использование 100% ресурсов – это лучшее, что только может быть. Но тогда какое же различие между рисайклингом и апсайклингом?

— Мы выдумали словечко «апсайклинг» чтобы объяснить, что огромное количество энергии используется, чтобы измельчить и расплавить материал, и это во многих случаях гораздо менее эффективно по сравнению с тем, чтобы использовать материал в форме, которой он находится. Хороший пример этой концепции – вторичное использование полиэстера. Вы можете взять бутылку, изготовленную из полиэстера пищевого качества. Возможно, она будет изготовлена из лучшего полиэстера в мире. В бутылочном полиэстере присутствует некоторое количество загрязнителя, а именно сурьмы, которая используется в каталитическом процессе. Но за исключением этого загрязнителя, данная бутылка – великолепный пример созданного человеком материала. Если мы переработаем её во флисовый жакет, найдутся те, которые скажут: «Хорошо, что вы апсайклили эту одинокую бутылку в предмет гардероба!». Но хотя найдутся люди, которые посчитают, что бутылка была «апсайклена», с технической точки зрения мы имеем здесь дело с даунсайклингом: потому что произошло её разрушение. С точки зрения химии, это даунсайклинг, то есть вторичное использование по направлению вниз. И теперь это вещество действительно загрязнено новыми примесями разного рода.

Вместо этого вам надо было вторично использовать бутылку по направлению вверх, то есть апсайклить её. Но вы сделали её даунсаклинг, то есть утилизовали в направлении на более низкий уровень. Загрязнённые волокна дальше пойдут на свалку. Они не будут переработаны в новые бутылки, что является желательным видом утилизации. Таким образом, апсайклингом в данном случае могла бы стать переработка бутылок в бутылки с удалением сурьмы.

cradle06

— Construction Specialties недавно получили золотой сертификат Cradle to Cradle за то, что удалила поливинилхлориды и полибутилентерефталат из отделочных материалов для стен. Что вы можете сказать об опасности этих веществ?

Ховард Уильямс: 
— Интересно, что в USGBC были жаркие дебаты на тему ПВХ, насчёт того, справедливо ли, что за использование ПВХ надо снимать баллы по LEED. По мере того, как споры продолжались, я написал два письма в USGBC, выражая своё мнение, что за ПВХ следует начислять штрафные баллы, и призывая их определиться, наконец, выразить к этому веществу своё ясное отношение.

Уильям МакДоноу:
— Я думаю, что соответствующее решение должно быть принято, потому что ПВХ затрагивает только один аспект более широкого вопроса. А именно –проблему токсических веществ, способных накапливаться в живых тканях. Если они ограничатся рассмотрением токсического действия только ПВХ, то этого будет недостаточно. Обеспокоенность должна так же проявляться в отношении ПБТ в строительных материалах и в отношении методов удаления этого вещества. ПБТ следует исключать из оборота не только из-за того, что в здании находятся люди, но и из-за того, что токсическому воздействию этого вещества подвергаются рабочие, изготавливающие его.

С куском трубы из ПВХ я могу работать весь день. Она твёрдая, и выделяет в воздух ничтожно малое количество загрязнителей. Но давайте представим район, где расположено производство. В этом случае возникает целый ряд вопросов. Эти вопросы относятся к здоровью людей и работающих на фабрике, и живущих около неё. Эти вопросы также относятся к управлению. Но большинство из них простираются намного дальше строительных площадок и относятся к здравоохранению, образованию, воспитанию и вообще к стремлению сделать среду обитания лучше.

В настоящее время золотой уровень сертификата C2C означает реальное отличие от принятой практики. Но мы не прекраснодушные романтики. Вы можете изготавливать улучшенные строительные материалы, используя более безопасные альтернативы, и делать на этом хорошие деньги. Я ещё не встречал ни единого специалиста в области охраны окружающей среды, который бы считал, что из развития зелёных строительных материалов нельзя извлекать выгоду. Они даже желают, чтобы мы делали на этом деньги: это ускоряет весь процесс перемен.

— Куда движется система Cradle to Cradle? Десять лет назад Herman Miller начал выпускать линейку своей продукции в рамках концепции C2C. Как много компаний с тех пор последовали их примеру?

Уильям МакДоноу:
— Мы всё ещё находимся в самом начале пути. Даже если мы и идём довольно долгое время. Мы собрали различные идеи и создали удобную для использования базу данных. В конце концов, через некоммерческую организацию мы создали хороший имидж для Cradle to Cradle в глазах общественности. Мы хотим, чтобы эту систему проверили учёные, и мы будем проводить ежегодные конференции на базе институтов, которые, как мы ожидаем, возникнут во всём мире. Недавно мы подписали меморандум взаимопонимания с Институтом стандартов Израиля, и они изучают вопрос использования системы C2C как своего государственного стандарта. Когда-нибудь, если вы захотите что-либо продать в Израиле, вы должны будете сертифицироваться по системе Cradle to Cradle.

Ховард Уильямс: 
— Через десять лет бренд GreenBuild всё ещё будет существовать, потому что это является оригинальным названием, но никто не будет специально употреблять слово «зелёный». Реальность заключается в том, что будут говорить о плохом или хорошем дизайне. Плохой дизайн будет пониматься шире, чем плохой внешний вид, шире, чем жалоба «Три недели я привыкал к ужасному виду этой покупки»!

Уильям МакДоноу:
— Да, это правильный взгляд на вещи, потому что мы рассматриваем дизайн как первый шаг. Мы осознали, что мы заходим с вершины потребительской пирамиды. Если мы хотим проектировать для всех, то это должно быть экономичное проектирование. Мы не можем гарантировать только сертификатами, что вы не продолжаете отравляться выделяемыми летучими соединениями, или что используемые вещества не являются канцерогенами. Но мы можем обращать внимание на проблемы по типу «Вы не зелёные, значит, вы ещё чёрные. И вы не хотите ничего менять». Таким образом мы должны подстёгивать людей.

— Правда ли, что вы считаете словосочетание «Устойчивое развитие» не отражающим суть? Будет ли оно заменено на другое, или мы всё ещё будем пользоваться им в будущем?

— Я думаю, это нормальное словосочетание, поскольку многие люди могут пользоваться им. Хотя никто не в силах дать его точное определение. В этом есть проблема, поэтому мы данным словосочетанием не пользуемся. Но мы не отказываемся от него полностью, мы просто говорим, что оно недостаточно чёткое. Например, если я спрошу, какие у вас отношения с женой, то вряд ли вы, давая искренний ответ, скажете, что они устойчивые… В этом слове отсутствует креативность, юмор, прочие смысловые оттенки.

Если мы просто поддерживаем состояние, в котором находимся, то это означает, что мы мертвы. Это глупость, основанная на подсчёте баланса углерода и прочих веществ. Мы не можем просто поддерживать всё это. Если вы уменьшите выброс углерода, то проблемы не уйдут. У нас нет проблем с энергией, у нас есть проблемы с веществом. Избыточный углерод в атмосфере – это просто вещество не на своём месте. Оно должно находиться в почве. Нам надо оперировать точно определёнными терминами, а термин «устойчивость» к таковым не относится.

cradle07— В книге Cradle to Cradle: Remaking the Way We Make Things вы кратко коснулись концепции восторга, праздника и веселья в дизайне. Не могли бы вы рассказать немного о «восторге в дизайне» и о том, как люди привязываются к продукции, исходя из её внешнего вида?

— Для меня как для дизайнера очень важно, что в один прекрасный день я могу оторваться от всех этих рутинных вопросов безопасности, здоровья, и заняться чистым творчеством. Например, сейчас я занимаюсь проектированием многоэтажного здания в Барселоне. Там будет размещаться лаборатория, и мы в настоящее время заняты выбором материалов. Мы уже подобрали для большинства помещений плитку и краски, устаивающие нас по своим характеристикам, но есть ещё вопросы по двум помещениям треугольной формы, которые будут использоваться как фармацевтические лаборатории. В здании также будет 15-этажный атриум, через который будут проходить учёные. Мы дадим им возможность наслаждаться видами Барселоны. На северной стороне будет устроено озеленение, южная сторона – затенена.

В плане многие помещения имеют треугольную форму. Я только что вернулся из поездки, а люди говорят мне: «Билл, у нас тут трудности с укладкой плитки, так как помещения имеют сложные формы, а тут ещё внешняя сторона изогнута. Нам придётся резать каждую плитку, чтобы вписаться в этот шаблон». Я отвечаю: «Давайте сделаем это повеселее и сэкономим немного денег». Я предложил сначала уложить половую плитку, а затем возвести стены. В этом случае у вас сохраняется возможность в дальнейшем удалить стены и переоборудовать помещение под квартиры.

Мои сотрудники – настоящие волшебники. Я сказал им: «Хочу, чтобы вы выяснили, какие бабочки в Каталонии являются исчезающими видами, а затем использовали рисунок на их крыльях в качестве рисунка половой плитки, с тем, чтобы на каждом этаже было воспроизведено крыло такой бабочки». Мы изучили рисунки на крыльях этих бабочек и выбрали те, которые в основном могут быть воспроизведены натуральными экологическими безопасными красками, изготовленными на основе местных глин. Если же встречались цвета, которые могут быть воспроизведены только токсичными красками, то мы поработали с компаниями-производителями в направлении того, чтобы сделать производимую ими плитку безопасной. Вся эта цепочка действий был сгенерирована идеей, идущей от бабочки.

И такие действия зажигают людей. Ваша обеспокоенность безопасностью жёлтых и зелёных пигментов передаётся производителю, они с энтузиазмом включаются в работу, делают всё возможное, чтобы повысить качество свое продукции. Мы же закупаем ту продукцию, которая помогает нам воспроизвести рисунок на крыльях определённых бабочек. Мы используем эти крылья, чтобы воспроизвести их на полах этажей. Они так прекрасны. Вы просто не поверите!

— Интересно, что в этой дизайнерской идее вы отталкивались от экологической проблемы.

— Проблемы, которую мы решили удивительно дешёвым путём. И в этом есть настоящее волшебство! Когда мы с клиентом решили, что возведём 15-этажный атриум, и стали думать о его озеленении и о том, как сделать так, чтобы он действительно красиво выглядел, мы поняли, что это превосходное место обитания для бабочек. Сейчас мы ведём переговоры с зоопарком, где наши бабочки будут выводиться из куколок. Затем они будут размножаться уже во всём нашем атриуме. Каждую неделю в субботу мы будем распахивать все наши двери, дети из Барселоны будут приходить к нам. Мы будем открывать купол атриума и выпускать тысячи бабочек на волю. Таким образом, дизайн помещения будет способствовать повышению биологического разнообразия. И я в восторге от этого!