facebook Vkontakte LiveJournal e-mail
ПОДПИШИСЬ НА НОВОСТИ:


 

Зеленая экономика

18 ноября 2019 |
ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ РИСКИ ВСЕ ЧАЩЕ УЧИТЫВАЮТСЯ ИНВЕСТОРАМИ

Когда 30 октября «Энел Россия» представила отчётность за третий квартал 2019 года, это был последний отчёт, в котором компания отразит показатели крупнейшей российской угольной электростанции: Рефтинской ГРЭС мощностью 3,8 ГВт. Тепловая электростанция переходит в собственность АО «Кузбассэнерго». Но для «Энел Россия» сделка означает больше, чем продажу части своих мощностей.

Избавление от всей угольной генерации позволило аналитикам ВТБ снизить надбавку за ESG-риски при расчёте стоимости финансирования проектов «Энел Россия» с 2,5% до 1%. Они назвали компанию «наиболее привлекательной в секторе с точки зрения ESG-параметров, бизнеса в области ВИЭ в России, на долю которого через пять лет будет приходиться 45% EBITDA компании, и дивидендной доходности».

Что же это за таинственные три буквы, которые способны существенно повысить или понизить стоимость денег для бизнеса? Почему они всё чаще возникают в корпоративных отчётах и в оценках инвестиционной привлекательности новых проектов? Сегодня нам поможет разобраться в этих и сопутствующих вопросах старший аналитик по корпоративным рейтингам компании Standard & Poor’s Михаил ДАВЫДОВ.

ESG-риски – это группировка в рамках одного рейтинга рисков по трём категориям: Environmental (окружающая среда), Social (социальные) и Governance (корпоративного управления). ESG-рейтинг является стратегическим инструментом для инвесторов при принятии инвестиционных решений.

Они помогают инвесторам выявлять угрозы и возможности компании для определения её устойчивости в долгосрочном периоде. В совокупности они позволяют судить о кредитном качестве, например, эмитента зелёных финансовых инструментов, которое оценивает способность и желание компании выполнять свои финансовые обязательства.

Влияние экологических рисков на корпоративные рейтинги сейчас растёт. Михаил Давыдов рассказал, что за период с середины 2017 до середины 2019 года в 717 рейтингах S&P экологические риски явились частью анализа, и в 106 случаях из 9000 экологические риски приводили к рейтинговым действиям в отношении тех или иных компаний.

Это заметно больше, чем в выборке 2015-2017, где эти цифры составили 299 и 56 случаев соответственно. Пока что основными отраслями, для которых S&P рассматривает экологические и климатические риски, остаются добыча полезных ископаемых и энергетика. Но и другие отрасли могут стать объектами внимания.

Экологические и климатические риски пока чаще учитываются на качественном уровне. Давыдов приводит пример. Из-за проливных дождей подтопило дорогу, и подрядчик не успевал закончить строительство в срок, что было чревато дополнительными финансовыми затратами и потенциально даже дефолтом. Такой риск невозможно просчитать количественно. Или строительство ветроэлектростанций в море: естественно, климатические риски здесь есть, но оценить их количественно тяжело, хотя и существуют специальные математические модели.

Есть также территории, где климатических рисков больше: например, побережье Мексиканского залива, там мы специфически смотрим. Но что касается Москвы или даже всей средней полосы России – «Тут мы не делаем упора на климатические риски, – говорит Давыдов. – У нас климат более стабильный. Но постепенно он меняется, поэтому не факт, что мы всегда будем уделять этому вопросу мало внимания. Если появятся признаки того, что климатические изменения начинает заметно влиять и на московских строителей, то это обстоятельство придётся учитывать тоже».

Он поясняет: это не значит, что S&Р в принципе не видит больших рисков. Они есть. Просто пока не было примеров в практике для рейтингуемых компаний, чтобы эти риски сказывались на кредитном качестве российских компаний.

В S&P создана команда, которая занимается ESG и зелёными финансовыми инструментами. Она называется «sustainable finance team», и там климатическими рисками занимаются более обстоятельно. Оценка зелёных облигаций и экологический эффект от них оценивается двумя способами.

Можно оценивать его через снижение эффекта от деятельности человека на окружающую среду, а можно – через снижение воздействия окружающей среды на человека. Методология, которую Михаил Давыдов называет «адаптацией» и которая используется для оценки разных финансовых инструментов – например, зелёных облигаций и зелёных кредитов – применима как к бизнесу, так и региону, муниципалитету города.

В таком понимании, адаптация – это когда оценивается проект, который предположительно позволит снизить влияние на субъект исследования некоторых климатических явлений, может быть и нестандартных для данного климата, или снизит влияние грядущего изменения климата.

Михаил Давыдов продолжает. Предположим, есть какое-то строение, актив, на берегу моря: завод, например. Мы знаем, что уровень моря, скорее всего, повысится, или что ураганы становятся более сильными, или дожди окажутся более продолжительными и обильными. Мы понимаем, что завод оказывается в зоне повышенного риска.

Компания может рассматривать различные меры приспосабливания к новой ситуации. Радикально – закрыть завод и переместить его в другое место. Или укрепить береговую линию, реконструировать здания, чтобы минимизировать влияние погоды на функционирование. И эксперты оценят это финансово.

Оценят затраты и то, насколько снизится ущерб от повреждений для данного актива при реализации такого проекта. Заметьте, что помимо прямой финансовой составляющей появляется и непрямая: это уже во многом социальные риски. Может, убытки компании и получится оптимизировать, но что делать людям, которые работают на этом предприятии и живут вокруг? Их имущество и недвижимость пострадают. Но если они уедут, специалисты уйдут на новые места, кто тогда останется работать? Так сюда добавляются социальные риски.

— Когда оцениваются проекты в области зелёного транспорта или зелёных зданий, – продолжает Давыдов, – то оценке подлежит снижение нашего влияния на окружающую среду от этих проектов в сравнении со стандартным по региону. Берём проект строительства зелёных сооружений, и смотрим: какие выбросы будут у здания? Потребление энергии какое? Вода, и так далее.

То есть речь уже не про адаптацию, когда мы боролись с воздействием окружающей среды на нас, а про снижение нашего влияния на среду. Мы называем это «смягчением» (англ. mitigation). В этом контексте мы оцениваем, насколько данное здание по выбросам ниже в сопоставлении со средними выбросами в регионе.

Здесь важно помнить, что одно и то же зелёное решение в разных регионах по такой методологии зелёной оценки даст разные результаты. Например, в Скандинавии, где зелёные строительные стандарты и практика строительства продвинутые. Там и нормальные теплопотери меньше, и расход воды. А в другой стране стандартные потери выше, потому что массово несовершенные технологии. И в таком отстающем регионе зелёное здание, на которое бы в Дании никто и внимания не обратил, будет более эффективно, окажет более высокий относительный положительный эффект.

Михаил Давыдов подчёркивает, что всё упирается в снижение выбросов по сравнению с базовым для данного региона уровнем. И таким образом приходим к оценке того, насколько надежны данные облигации зелёные. Обычно, когда предлагают для рассмотрения зелёные облигации, их эмитенты просто заявляют: они зелёные.

Процедурно, надо несколько галочек проставить: куда деньги пойдут, насколько прозрачно управляются инвестиции, чтобы показать инвесторам проекта, куда идут деньги. В теории, это должно позволить в срок создать объект с заявленными характеристиками.

Мы же добавляем экологическую оценку: влияния на окружающую среду данного региона. Например, сравним ветряную электростанцию в Норвегии, где вся электроэнергия от гидроэлектростанций, или в Китае, где ею вытесняют уголь тепловой электростанции. Очевидно, что экологический эффект в первом случае будет ниже, чем во втором.

Но надо учитывать то обстоятельство, что климатические модели пока несовершенны. Такова жизнь. Модель – это всегда попытка приблизиться к идеалу, но это не истина в последней инстанции. Поэтому и наши финансовые модели будут корректироваться. И если посмотреть финансовые модели разных компаний, то крайне редко бывает, что они сходятся в своих прогнозах точно. Но с приемлемым уровнем совпадения и точности – это главное.

Последнее время, когда мы общаемся с инвесторами, говорит Давыдов в заключение, нам задают всё больше вопросов по ESG, и компании нам часто говорят, что их инвесторы волнуются про ESG рейтинг. Это тема у всех на слуху.

Есть уже инвесторы, которые принципиально перестают инвестировать в те или иные проекты, связанные с угрозами для окружающей среды, видя в этом риск для себя. К сожалению, инвесторы в основном западные. Российскому инвестору и так не сладко, поэтому на ESG-риски он если и посматривает, то пока не очень активно. Но это изменится, и к этому следует готовиться заранее.

Метки